Лариса Мангупли
Поржавевший обруч, когда-то скреплявший надутые бока бочонка, подпрыгивал на ухабинах изрядно разбитой булыжной мостовой. Малыш катил этот обруч с помощью загнутой на конце крепкой проволоки и старался не отклоняться от воображаемой колеи. Но, похоже, главным для него было не столько само это занятие, как таковое, сколько ритмы, которые улавливались и в его стремительном беге, и в музыке, которую издавало колесо. Ритмы эти были похожи то на звон металла, то на гулкую барабанную дробь, то на прощальное курлыканье журавлей, улетающих за облака. Мальчик крутил своё колесо до тех пор, пока где-то внутри его самого не выстроился некий музыкальный ряд. Бросив свою забаву у порога, он вбежал в дом и открыл рояль. Пальцы заскользили по клавишам, и дом наполнился неровными ритмами. В них угадывалось звучание то духовых, то ударных, то шумовых инструментов.

      Лариса Мангупли
      Хайфа,Израиль  
      Таможенник киевского аэропорта «Борисполь», проверяя ручную кладь, задержал нас:
      – А вот это, гос-по-да (он разбил слово на слоги, очевидно желая придать ему какой-то особый смысл), – за границу провозить не разрешаем. – Сказал, как отрезал, и отделил от трёх золотых колечек и пары моих серёжек, вписанных в декларацию, два старинных полтинника.  
    Моя дочь возмутилась:
     – Почему же не разрешаете? – Монетки эти, между прочим, – память моего прадедушки …

 Лариса Мангупли
 Хайфа,Израиль
 Сухой крымский ветер с силой гнул всё, что было на его пути. Совсем как позёмка. Только вместо снега по степи стелились пожухлые осенние травы, оставшиеся после цветения  васильков, ромашек да бессмертников, которые до последнего сопротивлялись холодам. Казалось, что они пытаются прикрыть собою место, ставшее свидетельством людской жестокости. Ещё дышащий трагедией многометровый ров на десятом километре Феодосийского шоссе зиял пугающей мёртвой чернотой. Сквозь комья земли проступали человеческие кости, клочья вещей, детские ботиночки, тряпичные игрушки. Совсем низко  пролетела стайка журавлей и, оглашая степь прощальным курлыканьем, растворилась в холодной серости дня. Рите ещё больнее от этого расставания с журавлями. Птицы  вернутся сюда, думает она, а вот наши близкие…

Выпускники Академического центра ВИЦО в Хайфе на протяжении недели представляли свои дипломные работы в виде наглядных проектов по избранным темам. С Виталием Маневичем, получившим специальность графического дизайнера и потенциального учителя, мы беседуем в салоне, где размещён его проект «Живая память». Композиция, выполненная художественным конструированием предметов, символизирующих исторические события прошлого, отображает судьбу малочисленного народа – крымчаков. Виталий – представитель пятого поколения в исследуемом им проекте.

Уже 12 лет я живу в Израиле. Приехав в 15 лет, по сути, маленьким мальчиком, я прошел израильскую школу, армию и университет.